Главная страница » Олимпийские виды

Дипломатические приемчики

«Большой спорт» вспоминает некоторые истории международных отношений в большом спорте

Текст: Евгений Зырянкин

12.10.2026 | Большой спорт №5 (175) 2026

Российский спорт на зарубежных площадках в последнее время больше занят дипломатией, чем участием в состязаниях. Дискуссии с международными федерациями о недопустимости дискриминации наших спортсменов и запретов на использование национальных символов – флага и гимна; борьба с отдельными странами и членами правительств, чинящих визовые и даже бытовые препоны российским участникам европейских и всемирных соревнований; поиск общего языка, компромиссов и уважительных подходов с теми, кто готов слышать и понимать наши аргументы и взаимодействовать. Все это – для того, чтобы Россия как можно скорее вернулась к полноценной спортивной жизни, а ее недруги искусали себе все локти от невозможности снова что-нибудь запретить. Эта деятельность для наших спортивных руководителей отнюдь не в диковинку. Их предтечи в Советском Союзе, можно сказать, жизнь положили на дипломатические поединки за права и достоинство нашей Родины. Кажется, не было в истории ни одного года, когда СССР не сопротивлялся очередной бессовестной затее в исполнении иностранных персонажей. Мы бились за мир и дружбу, равенство и братство, против агрессии и ущемлений. Но никого и никогда не отменяли и не запрещали. Разве что самих себя.

ОТКАЗАЛИСЬ ОТ ИСТОРИЧЕСКОЙ ПОБЕДЫ НАД США

Тут требуется поправка. Дважды Советский Союз выступал в первых рядах запретителей. Но ЮАР с его политикой апартеида забанила ООН, и наша страна лишь зорко следила, чтобы расисты не находили тут и там лазеек, в том числе в спорте. А Тайвань, провозглашавший себя – ни больше, ни меньше – Китаем (и самостоятельным государством), СССР, как и все прогрессивное человечество, признавал лишь частью Китайской Народной Республики – и не собирался воспринимать этот остров иначе. Поэтому, когда организаторы соревнований выдавали тайваньцев за китайцев, мы попросту отказывались с ними соревноваться. Как-то раз из-за этого пришлось сняться с целого чемпионата мира по баскетболу.

Дело было в 1959 году в Чили. В финальной восьмерке наши и болгары принципиально не стали играть с Тайванем, который организаторы именовали как Китай. С КНР Советский Союз из-за генсека партии Хрущева уже успел серьезно разругаться, но все же по-прежнему считал его близким другом и важнейшим социалистическим соратником, а потому никаких иных шагов, кроме как совершить политический демарш, предпринять не мог. Сборную СССР дисквалифицировали.

Знаете, в чем особенная ценность того нашего отказа? (Китайцы его тогда, между прочим, не так уж и оценили). В том, что советская команда тот чемпионат мира выиграла. Разгромив накануне игры с Тайванем сборную США – 62:37. И стала вообще первой в истории, кто выиграл международный турнир у американцев. Промолчи, ну или пойди на попятный, повозмущавшись, – и золотые медали на шее, призовые в кармане, еще и резонанс обеспечен, и вечная слава. Но СССР заявил решительное «нет».

Был еще один случай, когда сборная СССР отказалась от заведомого чемпионства из-за невозможности изменить политическим принципам. Правда, тут все произошло до начала соревнований. Советские шахматисты были всегда настолько сильнее всех, что их триумф на Всемирной шахматной олимпиаде 1976 года считался практически предрешенным. Наши гроссмейстеры выиграли все предыдущие турниры, начиная с 1952 года, женщины – с 1957‑го.

Но в 1976‑м Международная шахматная федерация решила провести баталии на черно-белых клетках в Израиле. А с ним из-за ближневосточных войн многие страны разорвали дипломатические отношения или вовсе не имели. Страны соцлагеря во главе с Советским Союзом отказались отправлять шахматистов в Хайфу. Благодаря этому мужскую олимпиаду выиграли американцы – единственный раз во второй половине XX века. В XXI у них, кстати, тоже всего один успех – в 2016‑м.

ОТКАЗАЛИСЬ ГОНЯТЬ МЯЧ С ФАШИСТАМИ

Случайно так вышло или есть в том дьявольский промысел, но и в футболе наш знаменитый бойкот чемпионата мира 1974 года всецело сопряжен с Чили. И если в баскетболе и шахматах дипломатия фигурировала номинально – мы строго настаивали на своих условиях, оппоненты их категорически отвергали, – то футбольный скандал имел эфемерные шансы разрешиться дипломатически.

Формат квалификации предусматривал стыки между победителями девятой европейской и третьей южноамериканской групп. В неудобную девятую попали наши. Изначально это не выглядело проблемой: нам могли попасться Перу и Чили – соперники вполне проходимые. В итоге оппонентами стали чилийцы. И тут внезапно возникла коллизия. За три недели до первой игры в Москве в сентябре 1973‑го на другом конце планеты произошел фашистский переворот, срежиссированный ЦРУ. Президент Чили, коммунист Альенде, соратник КПСС, был убит, власть захватил генерал Пиночет.

По-хорошему, игру нужно было переносить на нейтральное поле. Но советское политическое руководство до последнего надеялось на сопротивление и реванш чилийских коммунистов, а также на то, что США, с которыми у нас намечалась «разрядка», открестятся от режима Пиночета и отыграют назад. Ничего подобного и быть не могло; разрядки и мирные сделки нужны американцам исключительно как ширма для подготовки к новым нападениям. Время было безнадежно упущено.

Матч в «Лужниках» состоялся. Без афиш, без телетрансляции, с минимальным освещением в прессе. Советская сборная играла плохо, как и вообще в тот год. Счет 0:0 не сулил ей ничего хорошего в ответной игре в Сантьяго, намеченной через два месяца. Положение нужно было как-то спасать. И наша федерация футбола во главе с Валентином Гранаткиным, занимавшим тогда еще и пост первого вице-президента ФИФА, взялась за дело, заявив, что ответный матч должен быть перенесен на нейтральное поле, поскольку фашисты превратили Национальный стадион Сантьяго в концлагерь и место казни оппозиционеров.

Это было действительно так, в Чили творилась вакханалия. По настоянию Гранаткина в Чили была направлена комиссия во главе с генсеком ФИФА Кайзером. Но из ее выводов следовало, что жизнь в столице уже наладилась, стадион больше не используется в репрессивных целях, новые власти дают все требуемые гарантии безопасности, и, стало быть, проведению матча ничто не мешает. О том, что это был заведомый подлог, поведала впоследствии британская «Гардиан». Делегатов ФИФА хорошенько умаслили перед инспекцией и провели только по отдельным коридорам арены и нескольким тихим переулкам. Концлагерь на стадионе в ту пору по-прежнему действовал, но чилийские фашисты и их заграничные кукловоды уверили, что это всего лишь сбор населения для регистрации. Когда комиссия приволокла в ФИФА отчет о поездке, президент Роуз с нескрываемым удовольствием его завизировал.

Это решение подверглось такой резкой критике, что вскоре Роуз и Кайзер все же предложили Гранаткину обсудить возможность проведения матча в третьей стране. Но советские власти к тому времени уже разуверились в том, что в Чили удастся восстановить конституционный строй. 2 ноября на заседании ЦК КПСС было принято решение, о котором наутро сообщили все газеты: сборная СССР не будет выступать «на стадионе, обагренном кровью чилийского народа», и отказывается от участия в чемпионате мира 1974 года.

Надо сказать, имелся и другой повод для бойкота. Чемпионат должен был пройти в ФРГ, и как раз в те самые дни оргкомитет составил расписание турнира и раскидал матчи и группы по дням и городам. Было решено, что хозяева поля возглавят группу «А», один матч проведут 18 июня в Гамбурге, два – на Олимпийском стадионе в Западном Берлине, 14 и 22 июня.

Понимаете? Нет?

Олимпийский стадион в Берлине был построен в 1936 году. Известно кем. Один из матчей на нем был запланирован на 22 июня.

После того как Советский Союз отказался участвовать в этом балагане, в группу «А» попали чилийцы, а на 22 июня был запланирован матч ФРГ – ГДР. Но в итоге его все-таки перенесли в Гамбург, а на 86‑тысячном «Олимпиаштадионе» состоялась бесполезная игра Австралия – Чили. В присутствии 17 тыс. человек.

СОГЛАСИЛИСЬ ИГРАТЬ ПО КАНАДСКИМ ПРАВИЛАМ

С немцами связан и положительный эпизод. В 1955 году, ровно через десять лет после войны, наши и западногерманские футболисты встретились в Москве на стадионе «Динамо», а через год – в ФРГ. Казалось, после двух испепеляющих войн, после всех беспримерных злодейств, учиненных немцами на нашей земле, не будет им прощения. Но наш народ великодушен. И красивой игре в исполнении немцев даже аплодировал.

И вообще, все эти разговоры про «никогда» и прочее… Финляндия вышла из состава нашего государства в 1917 году. Вышла злой и много лет точила зубы. Потом между нами была война 1940 года, с разгромным итогом для финнов; следом они воевали за гитлеровцев и отхватили еще раз, в 1944‑м. А в 1952 году в Хельсинки сборная СССР дебютировала на Олимпиадах. С флагом и гимном про «Союз нерушимый». Кстати, в тот момент мы еще и воевали с США – в Корее.

Канада тоже никогда не числилась в наших друзьях. Британский доминион, что с него взять? Да и хоккейное господство мы у нее в 1960‑е отобрали. Но в 1972 году дипломатия сотворила чудо, организовав рандеву советских хоккеистов-любителей с канадскими профессионалами. В реальность этого противостояния, в то, что его удастся организовать, не особо верил даже легендарный Тарасов, хотя призывал к нему долгие годы. И тем не менее.

Впервые, еще отнюдь не предметно, возможность провести такие матчи обсуждалась в дни чемпионата мира 1969 года. НХЛ представлял исполнительный директор Ассоциации игроков Алан Иглсон. Затем за идею ухватился тогдашний премьер-министр Канады Пьер Трюдо. В его понимании это был мощнейший политический ресурс, позволявший укрепить властные позиции.

Переговоры, разумеется, шли долго и тяжело, растянувшись почти на два года. Некоторые члены Политбюро ЦК резко возражали против игр с профессионалами, опасаясь и за реноме советского хоккея, и за «облико морале»: а ну как повадки и манеры заокеанских «профи» понравятся нашей публике, и та начнет их перенимать? Важную роль в позитивном решении сыграл визит в США Председателя Совета Министров СССР (по сути, премьер-министра) Алексея Косыгина: Трюдо сводил его на игру «Ванкувер Кэнакс» – «Монреаль Канадиенс» и во многом заразил идеей Суперсерии.

Вернувшись в Москву, Косыгин в дальнейшем был не против Суперсерии. Решающее соглашение было подписано опять же в дни чемпионата мира – только уже 1972 года. Так называемое «Письмо о взаимопонимании» от Канады подписал президент Любительской хоккейной ассоциации Джо Кричка, от СССР – генеральный секретарь Федерации хоккея Андрей Старовойтов.

Ну а Трюдо (здесь уместно добавлять «-старший», чтобы не путать его с сыном Джастином, недавним премьер-министром Канады) довел начатое до конца, совершив символическое вбрасывание шайбы в первой игре Суперсерии 2 сентября 1972 года в монреальском «Форуме».

«Я выступал на четырех Олимпиадах и пятнадцати чемпионатах мира. Но Суперсерия 1972 года — самые выдающиеся и незабываемые матчи в моей жизни! Да и в истории хоккея тоже», — отмечал Владислав Третьяк

Впрочем, с Канадой мы не воевали, а засевшие там идейные враги нашей страны все-таки не определяли политику. Вот когда нам удалось по дипломатическим каналам договориться с настоящими врагами – Соединенными Штатами (да после взаимного бойкота Олимпиад!) и Южной Кореей, – это действительно был главный прорыв мирового спорта в XX веке.

КАК «ИМПЕРИЯ ЗЛА» ПРОЯВИЛА ДОБРУЮ ВОЛЮ

Олимпиада‑88 – иллюстрация того, как быстро может измениться мир. Еще совсем недавно СССР и США находились на пике конфронтации, и гонка вооружения шла на такой бешеной скорости, что уже невозможно остановиться. Недолгая сговорчивость в первой половине 1970‑х, обусловленная экономическим кризисом в странах Запада, сменилась новым витком милитаризации и взаимных угроз. Это отразилось и на спорте: американцы пропустили Игры в Москве‑80, мы отплатили неявкой в Лос-Анджелес‑84.

В какой-то момент в воздухе запахло ядерной бедой – особенно когда США разместили в Европе крылатые ракеты. Школьники организованно и порознь писали тревожные письма в Белый дом и в ЦК, эстрадные звезды наперебой исполняли патетические песни, отчетливо передававшие подлинный страх, охвативший общество… А в 1988‑м в отношениях уже почти весна. Саммиты Горбачев – Рейган в Женеве, Рейкьявике и Вашингтоне; телемосты, в немалой степени благодаря которым с обеих стран – временно, но все же – слетают ярлыки «Империй Зла»; Игры доброй воли, организованные в Москве американским телемагнатом и восстановившие здоровый спортивный дух.

На Олимпиаде в Сеуле советские спортсмены со 132 (55 — 31 — 46) медалями первенствовали в командном зачете. Гимнаст Владимир Артемов завоевал 4 золотые и 1 серебряную награды

Собственно, идея Игр доброй воли родилась сразу после первого из саммитов – женевского. Глава TBS Тэд Тернер предложил Госкомспорту СССР организовать в Москве «Олимпиаду» между советскими и американскими атлетами, без соперничества которых Игры 1980 и 1984 годов вышли неполноценными, если не сказать ненастоящими. Идея была принята на ура – с поправкой, что в соревнованиях могут участвовать все сильнейшие спортсмены мира, а не только из наших стран. Название родилось на ходу: Игры доброй воли. Формулировка уже опробованная: в 1983 году послом доброй воли нарекли юную американку Саманту Смит, написавшую письмо Юрию Андропову и затем посетившую по его приглашению Советский Союз.

Но Сеул‑88 – это особая строка. И не только потому, что нашим другом и союзником была и есть КНДР; все еще сложнее: в 1981 году, когда Исполком МОК выбрал Сеул столицей Игр, СССР не только не имел с Южной Кореей дипломатических отношений – он вообще не признавал ее как государство, а правителя Чон Ду Хвана клеймил как главаря хунты. В 1983‑м и без того скверные отношения ухудшились фундаментально. 1 сентября наша военная авиация уничтожила южнокорейский пассажирский «Боинг», залетевший в закрытое воздушное пространство СССР. Погибли 269 человек, из них 105 корейцев.

Ситуация стала меняться летом 1986 года, когда Горбачев, выступая во Владивостоке, заявил о готовности улучшать отношения со всеми странами Азиатско-Тихоокеанского региона. В 1987‑м глава правящей партии и впоследствии новый президент Южной Кореи Ро Дэ У, в свою очередь, призвал прекратить конфронтацию и налаживать связи с Советским Союзом – в политике, торговле и спорте. А в феврале 1988 года провозгласил «Северную дипломатию» – курс на сближение с социалистическими странами. Затем последовала еще и декларация о том, что Корея будет стремиться улучшать отношения с Советским Союзом.

Были контакты и по неформальным каналам – напрямую через ученых и доверенных лиц или при участии посредников. Все это позволило в кратчайшие сроки наладить взаимоотношения и, по сути, зарыть топор холодной войны в Азии. На Играх в Сеуле советских спортсменов принимали как дорогих гостей. Очередной пример того, насколько стремительно все может меняться в мире.

КАК РОССИЯ СОГЛАСИЛАСЬ ЗАМЕНИТЬ СОВЕТСКИЙ СОЮЗ

Следующий олимпийский год, 1992‑й, который был последним, вместившим и зимнюю, и летнюю Олимпиаду, прошел уже на руинах Советского Союза и в память о нем. Но наши спортсмены и в февральском Альбервиле, и в августовской Барселоне сумели выступить единой командой. Это стало возможным опять же благодаря дипломатическим приемчикам. Хотя поначалу центробежные устремления были велики и разрушительны. Едва СССР самоликвидировался, как спортивные организации новых государств выстроились в очередь за признанием национальных олимпийских комитетов. Но президент МОК Хуан Антонио Самаранч остудил пыл страждуших: «Признание НОК возможно лишь после признания этих стран ООН».

Только после этого удалось договориться между собой. На переходный период был учрежден Совет президентов НОК «для координации работы по подготовке и участию в Олимпийских играх 1992 года». Председателем совета избрали российского вице-президента МОК Виталия Смирнова. «Мы учимся находить общий язык», – сказал он после заседания.

6 января в штаб-квартире МОК в Лозанне Смирнов лично представил Самаранчу документы о договоренностях и получил их принципиальное одобрение. А 8-го было решено отправить на обе Олимпиады единую команду, поскольку, как заметил украинский министр спорта Валерий Борзов, ни одно из государств СНГ не в силах обеспечить подготовку спортсменов и только Россия способна найти деньги (Смирнов, к примеру, вел переговоры со знаменитой немецкой фирмой спортивной экипировки о генеральном спонсорстве – и в итоге договорился). 13 января МОК согласился с выступлением Объединенной команды под олимпийским флагом на зимних Играх, а 9 марта – и на летних.

Второму решению сопутствовала встреча Самаранча с президентом России Борисом Ельциным. Она была намечена на 18 января, но в последний момент перенесена на неделю из-за того, что Ельцин «почувствовал недомогание». 24‑го вечером чартер с маркизом де Самаранчем на борту приземлился в Шереметьеве. 25‑го в полдень встреча – первая за 11 лет президентства испанца с главой нашей страны – состоялась. Ельцин сразу попросил прощения за то, что Самаранчу пришлось ждать целую неделю, и опроверг слухи о своей болезни. Мол, чувствовал себя прекрасно, был готов приветствовать гостя из Лозанны, а потому виновные в том, что дата встречи была изменена, строго наказаны.

Договориться удалось обо всем. В том числе о том, что Россия станет правопреемницей СССР на том основании, что НОК Российской империи в начале XX века был одним из основателей МОК. «Я восхищен и приемом, и продуктивностью переговоров, и единодушием с президентом России», – сказал маркиз де Самаранч, покидая Москву.