Олимпийское звонкое эхо
Об Олимпиаде-80 написано, казалось бы, уже все. Автору «Большого спорта», работавшему 45 лет назад инженером на одном из ленинградских предприятий, посчастливилось побывать в олимпийской Москве и увидеть не только многие интереснейшие соревнования и звезд мирового спорта, но и город, который тогда поразил. Не только сияющие чистотой улицы и отсутствие традиционной для советской столицы толпы, но и обилие продуктов в магазинах, включая диковинные для советского человека финский сервелат и фанту. Ее даже разливали в специальные стаканчики во время соревнований на трибунах стадионов. А еще – богатейшая афиша спектаклей и концертов, на которые можно было попасть вечером после посещения дневной спортивной программы.
Отсутствие толп, страждущих купить дефицитные продукты или попасть в Третьяковку и Большой театр, объяснялось просто. Москву закрыли для въезда граждан из других городов и сел за 10 дней до торжественного открытия Олимпиады. Въехав аккурат к дедлайну, своими глазами из окна поезда видел, как милиция проверяла московскую прописку у желающих сесть на электричку в Твери.
Решительные меры были приняты по отношению к лицам с низкой социальной ответственностью. Эстафету олимпийского огня они могли наблюдать на 101‑м километре от Москвы. Это стало сюжетом пьесы Александра Галина «Звезды на утреннем небе». На сценах советских театров она появилась лишь в перестроечные годы и произвела фурор. Впрочем, такие меры по отношению к антисоциальным элементам применялись не только в социалистической Москве, но и в других олимпийских столицах.
Новая инфраструктура
Право на проведение Олимпиады‑80 Москва получила на сессии МОК в Вене в октябре 1974 года, и единственным конкурентом был Лос-Анджелес. При голосовании преимущество советской столицы было безоговорочным: 39 голосов против 20. Столица СССР была фаворитом еще в борьбе за Олимпиаду‑76 и в первом туре заметно опережала и Лос-Анджелес, и Монреаль, которому в итоге она и досталась. Только во втором туре все американские голоса ушли канадцам.
«Советские руководители вздохнули с облегчением, когда Москва проиграла Монреалю спор за право принять Олимпиаду, – вспоминал в интервью “Большому спорту” почетный президент ОКР Виталий Смирнов. – Мы просто не успевали подготовить всю необходимую инфраструктуру к 1976 году. Первый секретарь московского горкома КПСС, фактически мэр советской столицы Виктор Гришин, вообще недоумевал, как можно провести столь масштабное мероприятие».
Для подготовки к Олимпиаде был создан оргкомитет «Москва‑80», который возглавил председатель Госстроя СССР Игнатий Новиков. Не самая влиятельная фигура в тогдашней партийной номенклатуре, но многие вопросы он решал после одной волшебной фразы: «А вы знаете, что в школе мы сидели за одной партой с Леонидом Ильичом Брежневым?»
В Москве в кратчайшие сроки были построены не только суперсовременные по тем временам спортивные сооружения, но и гостиницы, аэропорт Шереметьево‑2, Олимпийская деревня на Юго-Западе, которая после завершения соревнований стала элитным, по меркам 1980‑х годов, жилым кварталом. Олимпийский пресс-центр до сих пор верой и правдой служит журналистам «РИА Новости».
Для отечественного телевидения Олимпиада‑80 стала знаковой вехой в развитии. Права на телетрансляции обошлись американской компании NBC в 85 млн долларов. Из них 50 млн были потрачены на создание нового телецентра, и прием телесигнала из столицы стал осуществляться на всей территории СССР. До этого даже Москва и Ленинград были связаны между собой по кабелю. Это был настоящий прорыв, но советские телевизионщики, не имея таких технических возможностей, как у их западных коллег, еще и превзошли их в креативе.
По правилам МОК в месте проживания участников Игр необходимо обустроить молитвенные помещения. Оргкомитет выделил в культурном центре Олимпийской деревни три зала по 100 м2 – для христиан, мусульман и общий для иудеев и буддистов
«У меня одним из основных видов было плавание, – вспоминал в давней беседе с автором “Большого спорта” известный питерский телевизионный режиссер, комментатор и продюсер Эрнест Серебреников. – Многие ноу-хау мы опробовали на проходившем за год до Олимпиады‑80 матче сборных СССР и США по плаванию».
Наши телевизионщики арендовали на «Ленфильме» рельсы и проложили их вдоль бортика бассейна. Сегодня этим никого не удивишь, но в 1979 году движущаяся камера стала открытием. Она позволяла передать не только информационную, но и эмоциональную составляющую соревнований.
«Трансляция закончилась, и у меня осталось чувство неудовлетворенности, – вспоминал Серебреников. – Был зол на себя, по полной программе досталось операторам нашей бригады. А ночью меня разбудил звонок из Москвы от руководителя спортивной редакции Центрального телевидения СССР Владимира Иваницкого. Ему позвонили из ЦК КПСС и сказали, что теперь партийные руководители страны спокойны за трансляцию соревнований по плаванию Олимпиады. Иваницкий, несмотря на позднее время, поспешил поделиться радостным известием».
Как вспоминал Серебреников, практически вся спортивная редакция ленинградского телевидения работала в дни Олимпиады в Москве. Хотя олимпийский факел горел и в Ленинграде, а также в Киеве и Минске, где проходили матчи футбольного турнира. А еще – в Таллине, который стал местом проведения парусной регаты. Там были построены современный парусный центр и две суперсовременные по тем временам гостиницы – «Олимпия» и «Виру», которые и в независимой Эстонии продолжают принимать гостей.
Политический бойкот и его спортивные итоги
Спустя четыре с половиной десятилетия многие утверждают, что из-за организованного США бойкота Олимпиада‑80 была неполноценной. Только летом 1980‑го болельщики, которым удалось достать билеты на олимпийские соревнования, думали об этом в последнюю очередь. У парка «Сокольники» образовалась даже своеобразная биржа, где можно было поменять билеты на легкоатлетические финалы на волейбольные, а желающие во что бы то ни стало увидеть соревнования гимнастов в «Олимпийском» расставались с добытыми билетами на плавание.
Конечно, кампания, развязанная президентом США Джимми Картером, принесла результаты. Свыше 60 стран бойкотировали Олимпиаду‑80. Не приехали в Москву не только спортсмены из США, ФРГ, Японии, но и из Китая, с которым тогда у СССР не было тесных отношений, и из Ирана, который последовал рекомендациям конференции исламских стран.
На церемонии открытия 15 делегаций прошли под олимпийским флагом, а в честь побед атлетов из этих стран звучал олимпийский гимн. Спортсмены из Испании, Португалии и Новой Зеландии выступали под флагами своих НОК.
С большими трудностями пришлось столкнуться при формировании состава участников олимпийских турниров по игровым видам. В футболе из 16 сборных сразу семь заменили победителей квалификации. Особенно пострадал хоккей на траве. У мужчин бойкотировали Олимпиаду‑80 Аргентина, Кения, Пакистан, Малайзия и ФРГ, а Австралия, Великобритания и Новая Зеландия, участвовавшие в других соревнованиях под олимпийским флагом, хоккеистов прислать отказались. У женщин вообще из шести завоевавших право на участие в олимпийском турнире отказались пять. Вот и удалось сборным СССР по хоккею на траве и у мужчин, и у женщин завоевать бронзу на домашней Олимпиаде.
Для советского болельщика хоккей на траве был в ту пору экзотикой. Да и сейчас для российского остается. Ради интереса сходил на один из матчей нашей женской сборной и увидел в деле будущих чемпионок из команды Зимбабве. Представители этой страны (в прошлом – Родезии) вернулись на олимпийскую арену после длительного отстранения из-за политики апартеида. Как ни пытались американцы склонить руководителей Зимбабве к бойкоту, ничего из этого не вышло. И именно в Москве представители этой африканской страны завоевали первое олимпийское золото. Повторить успех хоккеисток сумела только нынешний президент МОК Кирсти Ковентри.
В баскетболе вместо мужских сборных США, Пуэрто-Рико, Канады и Аргентины на паркет «Олимпийского» вышли команды Бразилии, Кубы, Польши и Швеции. Замена была все-таки неравноценной. Не говоря уже про полпреда азиатского баскетбола. На Олимпиаде‑80 сыграла сборная Индии, ставшая в континентальном отборе лишь пятой.
«Вряд ли они в чемпионате нашего города смогли бы попасть в призеры», – оценил уровень мастерства индийских баскетболистов председатель судейской коллегии Ленинграда Георгий Ульяшенко. Он возглавлял одну из бригад арбитров, задействованных на олимпийском турнире.
Право работать за столиком в «Олимпийском» получили лучшие судьи из разных регионов страны. Все сдали экзамен на знание баскетбольной терминологии на русском и английском языках, но по ходу матчей приходилось информировать зрителей и о том, что происходит на других аренах. Как признался питерский судья-информатор, сообщая о победе советских гребцов, он просто не знал, как произнести по-английски «двойка распашная». Произнес по-русски.
На трибунах «Олимпийского» больше всего поразили фанаты югославской сборной. В ту пору в СССР на баскетбол ходили как в театр, а тут сидевший рядом болельщик «югов» в форме своей команды всю игру орал и размахивал двумя флагами. Национального ему показалось мало, и он прихватил на трибуну еще и стяг Югославской Народной Армии.
Тренер сборной СССР Александр Гомельский был уверен, что в отсутствие американцев ничто не помешает его парням стать чемпионами. О том, что в этом были практически уверены советские спортивные руководители, говорил и тот факт, что право зажечь олимпийский огонь предоставили капитану баскетбольной сборной Сергею Белову.
Изготовить олимпийский факел сначала поручили японцам, но предложенный дизайн партийных кураторов первой в истории Олимпиады в стране победившего социализма не устроил. Факел напоминал ветку сакуры. А потом уже и сами японцы, присоединившиеся к бойкоту американцев, отказались от заказа и даже выплатили неустойку. В условиях цейтнота за дело взялись инженеры Ленинградского научно-производственного объединения им. Климова.
Там выпускали не только газотурбинные двигатели, но и в качестве ширпотреба… зажигалки. С олимпийским заказом ленинградские инженеры и рабочие справились на отлично. За всю эстафету олимпийского огня не было ни одного сбоя. Сегодня один из олимпийских факелов можно увидеть в музее при Техническом университете Санкт-Петербурга, более известном в нашем городе как Политех.
Справился с заключительным этапом эстафеты и Белов, а вот стать чемпионом домашней Олимпиады ему не удалось. Команда Гомельского сначала проиграла с разницей в два очка итальянцам, а затем в овертайме уступила югославам.
Интересно, что игру со «Скуадрой Адзуррой» судил болгарский арбитр Артеник Арабаджан. Тот самый, что работал на памятном финале Олимпиады в Мюнхене со ставшими уже легендарными тремя секундами и победным броском Александра Белова.
«Меня, видимо, считали фартовым арбитром для советской команды, – рассказал Арабаджан на церемонии введения в Зал баскетбольной славы FIBA в 2009 году. – В Москве хозяева почему-то подумали, что будут выигрывать без проблем у всех. В результате в финале встречались сборные Югославии и Италии. Только судьи тут совершенно ни при чем, как и в мюнхенском финале».
Советскую команду могли спасти бразильцы, игравшие в последнем матче второго группового турнира с югославами. Выиграй южноамериканцы, которые уже победили итальянцев, и в финале у советской сборной был бы шанс расквитаться с югославами. Но они явно не жаждали новой встречи в «Олимпийском» и в последней атаке дожали бразильцев, победив – 96:95.
Справедливости ради стоит отметить, что сборная СССР переживала тогда смену поколений. Из чемпионского состава Мюнхена остался только Сергей Белов, а из будущих триумфаторов Сеула играли лишь Александр Белостенный и Сергей Тараканов.
Из спортивных игр меньше сказался бойкот на уровне турниров по волейболу и водному поло. Женская команда Болгарии, которая после отказа американок, китаянок и японок получила путевку в Москву вместе со сборными Бразилии и Венгрии, даже стала серебряным призером. Чемпионами и у мужчин, и у женщин стали волейбольные сборные СССР.
В открытом бассейне «Лужников», где соревновались ватерполисты, не досчитались сборных США и ФРГ. Их заменили не столь авторитетные команды Болгарии и Швеции. Только это не умаляет заслуг сборной СССР, которая завоевала золото в остром соперничестве с командами Югославии, Венгрии и Италии.
В бассейне «Олимпийского» творил историю ленинградец Владимир Сальников. Он стал первым в истории пловцом, преодолевшим 15‑минутный барьер на дистанции 1500 м вольным стилем. Никто даже не заметил отсутствия американцев.
«На последних 50 метрах “полуторки” трибуны ревели так, будто на аэродроме взлетал реактивный истребитель! – вспоминал миг своего триумфа Сальников. – Казалось, что вода в бассейне вибрирует. Когда коснулся стенки бассейна, подумал: “Надо бы вскинуть руки, поприветствовать болельщиков”. Только сил уже не оставалось».
В Москве Сальников выиграл еще и заплыв на дистанции 400 м вольным стилем, установив новый олимпийский рекорд. До своего же мирового не дотянул 0,11 с. Тренеры советской сборной дали возможность Владимиру стать трехкратным олимпийским чемпионом, заявив его в эстафету 4×200 м. Эта дистанция не была профильной для Сальникова, но команду он не подвел.
В мужской комбинированной эстафете каждая из восьми команд, участвовавших в финале, побила национальный рекорд своей страны. Это к вопросу об уровне турнира.
В женских соревнованиях по плаванию доминировали спортсменки из ГДР. Они выиграли заплывы в девяти из 11 индивидуальных дисциплин, а также обе эстафеты. В «Олимпийском» были обновлены шесть мировых рекордов в женском плавании, и допинг-контроль не выявил нарушений. Хотя в конце 1980‑х после объединения Германии вовсю говорили о государственной программе поддержки допинга в ГДР.
В Москве довелось увидеть в деле легенду мирового бокса Теофило Стивенсона. В Москву кубинский тяжеловес приехал уже в ранге двукратного олимпийского чемпиона и завоевал свое третье золото. На всех трех победных Олимпиадах Стивенсон был знаменосцем сборной Кубы.
Московская Олимпиада стала единственной с начала тестирования на допинг и до наших дней, где не зафиксировано ни одной положительной пробы
В «Олимпийском» в первом бою он нокаутировал нигерийца Соломона Атагу, а в четвертьфинале – поляка Гжегоша Скшеча (этот бой и довелось посмотреть, и даже жаль, что он завершился так быстро). В полуфинале единогласно решением судей Стивенсон победил венгра Иштвана Леваи. Лишь в финале, где соперником кубинца был советский боксер Петр Заев, счет судейских записок был 4:1.
Девизом Мохаммеда Али был придуманный им же слоган: «Порхать по рингу как бабочка, жалить как пчела». То же самое можно сказать и о Стивенсоне. Одного увиденного боя было достаточно, чтобы помнить это волшебное действо на ринге всю жизнь.
Конечно, без американцев легкоатлетический турнир Олимпиады‑80 много потерял, но при этом в «Лужниках» было установлено шесть мировых рекордов. У мужчин обновили мировые достижения Герд Вессиг из ГДР в прыжках в высоту, поляк Владислав Казакевич в прыжках с шестом и советский метатель молота Юрий Седых. У женщин мировые рекорды установили Надежда Олизаренко в беге на 800 м, Надежда Ткаченко в пятиборье и сборная ГДР в эстафете 4×100 м.
В «Лужниках» пали и 11 олимпийских рекордов. Двукратная олимпийская чемпионка Монреаля Татьяна Казанкина установила новое достижение на дистанции 1500 м. Своими глазами довелось увидеть, как в прыжках в высоту обновила олимпийский рекорд итальянка Сара Симеони.
В 1978‑м она первой из женщин преодолела планку на высоте 201 см, причем сделала это дважды. В Москве не дотянула до своего мирового рекорда 4 см, но опередила на целых три своих ближайших соперниц – Урсулу Келян из Польши и Ютту Кирст из ГДР.
В детстве Сара мечтала стать балериной и даже пришла на просмотр в театр своего родного города Вероны. Комиссия посмотрела на размер обуви 12‑летней девчонки и попросила зайти следующую соискательницу. Балет так и остался мечтой, а в секторе для прыжков в высоту Симеони стала настоящей примой. Ее полеты над планкой смотрелись не хуже балетных па. Даже с трибуны было видно, как хотела олимпийская чемпионка пробежать круг почета с итальянским флагом, но пришлось довольствоваться олимпийским.
Под олимпийским флагом завоевал золото в беге на 1500 м, а также серебро на 800‑метровке нынешний глава World Athletics Себастьян Коэ. Тот самый сэр, который сейчас грозится не допускать российских и белорусских атлетов к олимпийским стартам даже в нейтральном статусе. Как-то очень быстро нынешние влиятельные спортивные функционеры забывают о том, сколько горечи испытали они, будучи действующими спортсменами, по вине политиков.
Загадочная судьба олимпийского Мишки
В качестве журналиста довелось работать на девяти Олимпиадах, но ни одна церемония закрытия не произвела такого впечатления, как увиденный по телевизору полет Мишки под песню в исполнении Льва Лещенко и Татьяны Анциферовой.
О судьбе взмывшего в воздух талисмана московской Олимпиады, как и все советские болельщики в 1980‑м, чего только не слышал! И о летчике-испытателе, который пилотировал Мишку, находясь внутри, и о попытках западных спецслужб отследить маршрут его полета с целью дальнейшего захвата, и даже о том, что упал «наш ласковый Миша» на пивной ларек в Подмосковье, нанеся серьезные травмы двум отмечавшим закрытие Олимпиады товарищам.
Конечно, ничего этого не было. Резиновый Мишка был наполнен гелием, и внутри него никто находиться не мог. Место его приземления так и осталось тайной. Тот талисман, что некоторое время демонстрировался в музее на ВДНХ, был дублером взмывшего в небо над Лужниками Мишки.
Отслужив свой век, экспонат был отправлен на утилизацию. Ведь срок службы прорезиненной хлопчатобумажной ткани – не более 20 лет, а с момента московской Олимпиады прошло уже 45.
Согласно официальному отчету, представленному в МОК оргкомитетом «Москва‑80», расходы на ее проведение составили 1,35 млрд долларов, а доходы – всего 231 млн. Чтобы облегчить нагрузку на бюджет, были организованы специальные олимпийские лотереи, которые покрыли четверть стоимости проведения соревнований. Только все равно на долгие годы после Олимпиады‑80 в СССР было свернуто все спортивное строительство в регионах.
По-разному можно оценивать итоги Олимпиады‑80, но каждый, кто побывал на ней (неважно, в каком качестве), с теплотой вспоминает строчку из песни, под которую улетал в московское небо Мишка: «Будем сказку беречь».
